Неточные совпадения
Бедные работники оставались покинутыми
на произвол судьбы, в больницах не было довольно
кроватей, у полиции не было достаточно гробов, и в домах, битком набитых
разными семьями, тела оставались дня по два во внутренних комнатах.
А именно: все время, покуда она жила в доме (иногда месяца два-три), ее кормили и поили за барским столом;
кровать ее ставили в той же комнате, где спала роженица, и, следовательно, ее кровью питали приписанных к этой комнате клопов; затем, по благополучном разрешении, ей уплачивали деньгами десять рублей
на ассигнации и посылали зимой в ее городской дом воз или два
разной провизии, разумеется, со всячинкой.
Володя поклонился и вышел. Полковничий денщик провел его вниз и ввел в голую, грязную комнату, в которой валялся
разный хлам и стояла железная
кровать без белья и одеяла.
На кровати, накрывшись толстой шинелью, спал какой-то человек в розовой рубашке.
Она очнулась и увидала себя лежащею
на кровати, покрытой ситцевым одеялом, сшитым из
разных лоскутков, нарезанных треугольниками.
Спальня эта была довольно большой комнатой, помещавшейся в глубине дома, невдалеке от спальни отца и матери, с двумя окнами, выходившими в сад, завешанными белыми шторами. Сальная свеча, стоявшая
на комоде, полуосвещала ее, оставляя темными углы. Обставлена она была массивною мебелью в белоснежных чехлах, такая же белоснежная
кровать стояла у одной из стен, небольшой письменный стол и этажерка с книгами и
разными безделушками — подарками баловника-отца, довершали ее убранство.
Комната была просторная. В ней было несколько
кроватей, очень широких, с белыми подушками. В одном только месте стоял небольшой столик у
кровати, и в
разных местах — несколько стульев.
На одной стене висела большая картина,
на которой фигура «Свободы» подымала свой факел, а рядом — литографии,
на которых были изображены пятисвечники и еврейские скрижали. Такие картины Матвей видел у себя
на Волыни и подумал, что это Борк привез в Америку с собою.
Войдя в отведенную мне комнату, в которую уже перенесли мой чемодан, я увидел
на столике, перед
кроватью, лист почтовой бумаги, великолепно исписанный
разными шрифтами, отделанный гирляндами, парафами и росчерками.
К двенадцати часам ночи Колесов, одурманенный пивом, настоянным
на окурках сигар, так часто употребляемым в
разных трущобах для приведения в бесчувствие жертв, лежал
на кровати одетый, погрузясь в глубокий искусственный сон, навеянный дурманом…
Г-жа Петицкая, разумеется, повиновалась ей, но вместе с тем сгорала сильным нетерпением узнать, объяснился ли Миклаков с княгиней или нет, и для этой цели она изобретала
разные способы: пригласив гостей после чаю сесть играть в карты, она приняла вид, что как будто бы совершенно погружена была в игру, а в это время одним глазом подсматривала, что переглядываются ли княгиня и Миклаков, и замечала, что они переглядывались; потом, по окончании пульки, Петицкая, как бы забыв приказание княгини, опять ушла из гостиной и сильнейшим образом хлопнула дверью в своей комнате, желая тем показать, что она затворилась там, между тем сама, спустя некоторое время, влезла
на свою
кровать и стала глядеть в нарочно сделанную в стене щелочку, из которой все было видно, что происходило в гостиной.
Рано проснешься поутру, оденешься задолго до света и с тревожным нетерпением Дожидаешься зари; наконец, пойдешь и к каждой поставушке подходишь с сильным биением сердца, издали стараясь рассмотреть, не спущен ли самострел, не уронена ли плашка, не запуталось ли что-нибудь в сильях, и когда в самом деле попалась добыча, то с какой, бывало, радостью и торжеством возвращаешься домой, снимаешь шкурку, распяливаешь и сушишь ее у печки и потом повесишь
на стену у своей
кровати, около которой в продолжение зимы набиралось и красовалось иногда десятка три
разных шкурок.
Там нарочно было мало мебели, для воздуха, обои светлые,
на окнах короткие драпировки, по полу натянуто зеленое сукно,
кровать железная, узкая, с байковым одеялом,
на стене собрание ружей, два шкапа, кушетка, обширный умывальный стол с педалью и туалетный со множеством
разных щеток и щеточек.
Обозы были полны мебели и
разной домашней утвари. Лиза видела, как
на даче отворились решетчатые ворота и большие стеклянные двери, как с бесконечной перебранкой закопошились около мебели возницы. В стеклянные двери внесли большие кресла и диван, обитые темно-малиновым бархатом, столы для зала, гостиной и столовой, большую двуспальную
кровать, детскую
кровать… Внесли также что-то большое, увязанное в рогожи, тяжелое…
Он постоянно сидел
на полу в чулане возле
кровати,
на которой помещались его дети, и то забавлял их самодельными игрушками, то ковылял иглою, перешивая им из присылаемой Платонидой Андревной ветоши
разные рубашечки, шапочки, фуфаечки да эпанечки.
Комната была побольше его кабинета, в два окна, смотрела гораздо веселее от светлых обоев с букетцами. Весь правый угол занят был
кроватью с целой горой подушек. Налево,
на небольшом рабочем столике, стояла дешевенькая лампа под розовым абажуром. Она бросала
на все полутаинственный, полунарядный свет. Мебели было довольно: и кушетка, и шкап, и туалет, и пяльцы, и этажерочка, и комод, с
разными коробочками и баночками: все это разношерстное, но не убогое.
На окнах висели кисейные гардины.
Он постоянно сидел
на полу в чулане возле
кровати,
на которой помещались его дети, и то забавлял их самодельными игрушками, то ковылял иглою, перешивая им из присылаемой Платонидой Андревной ветоши
разные рубашечки, шапочки, фуфаечки да епанечки.
Вторую неделю лежит Вадим Петрович, уже не
на диване, а
на кровати, за ширмами. Его болезнь, после острых припадков, длившихся несколько дней, перешла в период менее мучительный, но с
разными новыми осложнениями.